| Ты... |
| Написал Еваника | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| 23.11.2009 | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Страница 1 из 2
Темные безлюдные комнаты, коридоры… Холодно… Тихо… Слишком тихо… Тишина давит, сжимает. Лишь крошатся зубы от силы, с которой ты их сжимаешь. Пусто… Вокруг пусто, в душе пусто, в сердце тоже пусто. Кричишь. До хрипоты. До боли. Пока не порвутся связки. Пока не угаснет сила. Душно. Липко. Сжимаешь кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Кровь. Течет кровь тонкими алыми струйками, медленно-медленно, оставляя дорожки на запястьях, капая на кафель под ногами. Оседая на лакированных ботинках. Но не больно. Даже приятно выпустить то,что накопилось внутри. Ты не включишь свет, не улыбнешься, не остановишься, не задумаешься. Ты потерял. Закрываешь глаза. Вспоминаешь. Нестерпимо что-то жжется где-то между легкими. Открываешь. Наваждение проходит. Вновь кричишь, пряча в руках глаза, размазывая кровь по щекам. Твои шрамы на теле пульсируют, ожоги вздуваются. Но не больно. Даже приятно. Вздыхаешь. Садишься на холодную плитку. Ты потерял, но ты помнишь – всё помнишь. Такое не забывают…
Когда-то давно ты каждую ночь сидел на этой желтой, грязной плитке, держа в одной руке сигарету, а в другой закрытую бутылку коньяка. Ты курил, выпуская кольца дыма и наслаждаясь тонкими струйками серости. Улыбался своему тусклому миру, похожему на этот дым, стряхивал пепел себе под ноги и изредка закрывал уставшие глаза. Ты ничего не хотел, не делал, не спал. Ты просто курил и звал её. В мыслях шептал, приглашал к себе просто так, без повода. Она знала, о чем ты думал в такие моменты, знала, как наслаждался сигаретами, знала, как улыбался в душе. Ты первый, кто не боялся ее пригласить к себе, в свой мир, в свою жизнь… В одну из таких ночей она позвонила в синию дверь твоей квартиры. Ты открыл, по-прежнему держа в руке почти докуренную сигарету и бутылку не открытого коньяка. - Здравствуй, - просто ответила она. Но ты молчал, пристально глядя в ее глаза. Они словно угли, словно матовая тьма. В них было страшно смотреть, но они притягивали. Внутри них притаилась сама Вечность, ты чувствовал это. - Кто ты? Она ухмыльнулась, обнажив белые-белые зубы, так похожие на снег за окном. - Смерть. Разве не меня ты звал каждую ночь? Ты сделал неосторожный шаг назад и пропустил свою гостью. Ты совсем не испугался, разве только пропустил несколько вздохов. Она шла уверенной походкой с высоко поднятой головой. Её черное облегающее платье струилось по желтому кафелю и напоминало ночное небо со звездами. Ты шел за ней, боясь наступить на шелковую ткань. Ты лишь видел, как от ее босых ног оставались выжженные следы. Но ты не боялся. Она остановилась около кухоного стола, присела на высокий стул и обернулась. У тебя был лишь один шанс и одно мгновение, чтобы разглядеть её черты так близко. Её красота была пугающей и беспощадной. Завораживающей, как смертельный танец клинков. Но ты быстро сгорал в ней. Её темные волосы отливали красным, словно в них плясали языки пламени. Ты в тот момент был так близко от главной разгадки своей жизни, но ты не мог думать. Ты просто смотрел на нее и сгорал. - Я поживу здесь, - произнесла она. Ты улыбнулся в мыслях. Ты еще не знал, что она это видела. - Лишь с одним условием. Ты долго пытался ответить ей, собирался с духом, чтобы сказать лишь одно слово, но что-то мешало. - Каким? - Ты никогда не дотронешься до меня. В ее матовых глазах мелькнуло что-то белое. Ты это заметил и лишь кивнул. Она же просто ухмыльнулась.
Твоя жизнь изменилась. Стала красочней и ярче. Ты приходил с работы, смотрел на выжженные отпечатки её маленьких ножек и улыбался. Твой Бог молчал, как и молчало всё вокруг, кроме нее. Ты даже купил собаку, которая стала продолжением тебя – твоим третьим сердцем. Тебе нравились разговоры с ней по вечерам, когда она была дома. Ты узнавал ее лишь настолько, насколько она тебе это позволяла. Она рассказывала тебе истории из своей прошлой настоящей жизни. Поднимая свои угольные глаза вверх, она беззаботно смеялась и танцевала по паркету в гостиной, оставляя черноту. А ты хлопал и внимательно за ней наблюдал. Тебе нравились такие вечера… Но ты никогда не догадаешься, что она выдумала себя, ту себя, которую ты видишь. Она часть мира, который нарисовала сама. Она художница и одиночка. Волк. Хищник. Огонь. Смерть. А ты в мыслях называл ее Ангелом… - Когда я была человеком, - рассказывала она, - внутри меня существовало маленькое кладбище людей, которые были мне дороги. Они жили на земле, но для меня были мертвыми. Они умерли понарошку, но для меня навсегда. Они шли по чистым улицам, здоровались со мной, а я проходила мимо, ведь они «мертвы». На этом кладбище никогда не было сорняков, всегда светило яркое солнце и звучала моя любимая музыка. Оно было совершенным и прекрасным, как рисунок дорогой книги. Там лежали люди, которые были мне когда-то близки и дороги. Иногда я их встречала, разговаривала и шла дальше, не попрощавшись. Мне не было больно. Они «мертвые». Они не знали этого, не догадывались, но я-то знала. И потому была спокойной. Я похоронила их, чтобы не было больно и обидно, чтобы не отворачиваться при встрече, чтобы не закрывать уши руками, слыша их голос, чтобы не говорить гадостей. О мертвых плохо не говорят! Ты слушал ее, затаив дыхание. Ты забывал думать, шевелиться. В тот миг существовал лишь ты и этот чарующий и успокаивающий голос. - Чем ближе был человек, тем тяжелее его было хоронить. Он обычно не хотел ложиться в приготовленную могилу, цеплялся за жизнь, держал за руки. Это было всегда мучительно больно, ведь те глаза, которые нужно навсегда закопать, были такими же родными, как и свои. Поэтому приходилось каждый день укладывать его в гроб заново. Людям, которых я когда-то любила, я дарила самые лучшие цветы, самый мягкий и изысканный гроб, я одевала их в самые новые костюмы. Я приходила каждый день, чтобы поплакать, покрасить скамейку, полить цветы. Я никогда их не забывала, я их любила, но… они умерли!.. Она взмахнула рукой, опалив твои волосы. Извиняюще улыбнулась, но ты даже этого не заметил. - Наверно, еще тогда я готовилась к предстоящей мне работе. Это было сложно. Но только раньше…
Ты никогда не видел в ней боли, искренней радости, грусти, счатья, не чувствовал, не находил, не замечал. Ты думал, что в ней этого не может быть, ведь она не человек. Ты не подозревал, что внутри нее столько этих чувств, что сложив их вместе, можно было бы стереть всю планету даже из воспоминаний. Она другая. Особенная. Состоящая из множества перегородок и стен. Она ведь Смерть. Смерть не умеет плакать. Но если бы ты увидел однажды ее слезы, то ты бы забыл самого себя. С ее глаз падали бы осколки радуги, рассыпаясь на миллионы крошечных бриллиантов. Тебе бы захотелось ее обнять, прижать к своему замершему сердцу и провести рукой по пламени волос. Но ты не смог бы оторвать своих песочных глаз от ее колючей боли.Если бы ты вдруг протянул к ней руку, она посмотрела бы на тебя в немом удивлении, прикрыла на мгновение глаза и все осколки радуги превратились бы в обычную пыль. Если бы ты вдруг увидел ее слезы… Ты не знал, что по ночам шептал ее имя, прижав руки к груди. Она сидела возле тебя, прожигая покрывало, улыбалась, и с ее губ срывались прозрачные бабочки. В ее глазах стояла морская вода, не смеющая осесть на щеках. Она исчезала, почти не успев появиться. Но ты научился различать слезы, которые текли внутри нее. Они были для тебя ядом, кислотой, оставляющей шрамы. Ты думал, что это будет больно? Только первые мгновения, а потом… привычка. Знаешь, люди ведь ко всему привыкают. Её слезы пахли для тебя клубникой. Но смех… Её смех стал самым сильным наркотиком. Он был похож на мед – такой же мягкий, сладкий и солнечный. Ты никогда не найдешь противоядия от этой зависимости. Когда она уходила из дома, ты страдал. Сидел рядом с собакой, обнимал ее за мохнатую и пушистую шею. А она смотрела в твои глаза и дотрагивалась своим носом до твоего. Она чувствовала, что ты скучал, и была именно той опорой, без которой ты сошел бы с ума. Ты раньше искал лучшего друга – и вот нашел. Тебе не хватало любви – она появилась. Ты улыбался своим мыслям. Ты шептал в золотое ухо, держа в одной руке чашку кофе: - Ненавижу осень! И лишь она отвечает мне взаимностью… Она встречает холодом пустым улиц и глаз, горьким запахом опавших листьев и надежд, надоевшим вкусом кофе и серым небом, так похожим на сигаретный дым… Я так ненавижу осень.
Однажды, она сидела на подоконнике в гостиной. Ты стоял напротив нее и смотрел вдаль: на темные верхушки деревьев, крыши небоскребов, маленькие машины, уходящее солнце, когда она сказала: - Я уже не горю, видишь? Я стала потухшей свечой со сломанным фитилем… Я раньше совсем не плакала, знаешь? Мои глаза были высохшеми и безжизненными, словно пески пустыни Сахары. Но теперь они больше напонимают бездонные озера. Я раньше почти не смеялась, веришь? Я забыла, что такое улыбка и потеряла свою радость где-то в глубинах несуществующих слез. А сейчас… Словно нашла. Я благодарна тебе за это. Спасибо! Но я слишком у тебя задержалась. Мне уже пора… Она как всегда грациозно поднялась и с высоко поднятой головой подошла к двери. Ты не шевелился и не оборачивался. - Прощай, - прошептала она, оставляя свой последний отпечаток. Ты закричал: «Не уходи!» и побежал к ней. А за тобой мчался твой лучший друг. Ты забыл о ее условии и обнял. Секунду ты чувствовал лишь тепло, а потом тебя пронзила боль – твое тело горело – снаружи, внутри, но ты не произнес ни звука. Ты молча терпел этот ад. Рядом скулила и судорожно выла собака. Ты слышал это, но не мог разжать руки. С твоего тела медленно сползала кожа и текла горячая кровь. - Прости, - прошептала она. – Неужели ты так и не понял, что Смерть – это всегда огон?! Она исчезла. Навсегда. А на закате умирало солнце, истекая по небу красным.
Темные безлюдные комнаты, коридоры… Холодно… Тихо… Слишком тихо… Тишина давит, сжимает. Лишь крошатся зубы от силы, с которой ты их сжимаешь. Пусто… Вокруг пусто, в душе пусто, в сердце тоже пусто. Кричишь. До хрипоты. До боли. Пока не порвутся связки. Пока не угаснет сила. Душно. Липко. Сжимаешь кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Кровь. Течет кровь тонкими алыми струйками, медленно-медленно, оставляя дорожки на запястьях, капая на кафель под ногами. Оседая на лакированных ботинках. Но не больно. Даже приятно выпустить то,что накопилось внутри. Ты не включишь свет, не улыбнешься, не остановишься, не задумаешься. Ты потерял. Закрываешь глаза. Вспоминаешь. Нестерпимо что-то жжется где-то между легкими. Открываешь. Наваждение проходит. Вновь кричишь, пряча в руках глаза, размазывая кровь по щекам. Твои шрамы на теле пульсируют, ожоги вздуваются. Но не больно. Даже приятно. Вздыхаешь. Садишься на холодную плитку. Ты потерял, но ты помнишь – всё помнишь. Такое не забывают… Ты прислоняешься спиной к прохладным металлическим ножкам стола. Но легче не становится. Собака, медленно подползает к тебе. На нее страшно смотреть, но ты пересиливаешь себя. Шерсти почти не осталось, лишь где-то видны черные остатки когда-то золотых волос. Обугленная кожа пугающе висит на животе, а все туловище в ожогах, кровавой массе. Она жалобно скулит и плачет. Медленно-медленно ползет, уже почти не дыша. Ложится в твоих ногах и последний раз смотрит в твои любимые и самые родные глаза. Ты понимаешь, что она бежала спасать тебя? Что твоя жизнь ей была дороже своей? Понимаешь ли ты это? Последний раз вздыхает… Она больше не шевелится. А ты… Ты плачешь, уткнувшись лицом в ее обезображенное тело. Теперь уже воешь ты. Твое сердце тяжело стучит с большим трудом ударяясь о грудную клетку. Еще минута и оно затихнет, успокоится. Тебя заберет Смерть.
Ты почувствовал, как в глаза светит что-то яркое. Посмотрел вокруг. Это оказалось солнце. Ты сидишь на траве, а рядом с тобой твой лучший друг, весело виляя хвостом. Ты улыбаешься и ничего не помнишь, лишь сердце подсказывает, что эта собака для тебя очень важна и любима. Ты проводишь ладошкой по гладкой золотой шерсти, вдыхаешь привычный запах и поднимаешься. Смотришь вокруг и видишь лишь деревья и ворота. Вы медленно подходите к ним. На входе стоит существо в белом плаще, которое закрывает лицо. А рядом табличка – «Рай». - Прошу Вас, сэр, заходите, - говорит страж. Ты подмигиваешь своему другу, дожидаешься одобрительно кивка и делаешь шаг вперед. - Простите, сэр, но с животными к нам нельзя. Ты удивлен. Качаешь головой и идешь дальше. Ты чувствуешь себя прекрасно, душа поет и тебе хочется всё время улыбаться. Ты уже не видишь, как из-под капюшона выглядывают красные глаза и маленькие рожки. Через какое-то время, перед тобой появляются еще одни ворота, только черные и очень высокие. Рядом с ними нет никакой надписи. Ты стучишь и навстречу к тебе выходит пожилой мужчина с длинной белой бородой. - К вам пускают с собаками? А то я без лучшего друга - никуда! Старик улыбается и пропускает вас. Он не говорит тебе, что это и есть настоящий рай, что первые ворота были адом, обманом, проверкой. И ты прошел это испытание. Ты достоен рая! И теперь ты знаешь, что до рая доходят только те, кто не бросает своих друзей!
Просмотров: 2473
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
заставляет о многом задуматся и становится очень грустно. 
| < Пред. | След. > |
|---|
